Соблазн идеализации
А вот вместе с расчеловечением, «анимализацией» подданных властью народ очеловечивает зверя, возникает и передается из уст в уста множество «медвежьих» специфических историй. Кстати, одну из них весьма грамотно пересказал Салтыков-Щедрин в своей «Пошехонской старине»: мол, медведь одну бабу в берлогу увел и целую зиму ее там держал…

Писатель Алексей Кожевников собрал множество таких же «медвежьих» историй и издал интересную книжку. К медведям он относился с огромной симпатией и уважением, видя в них нечто человеческое. «Люди зря воюют с медведями. Нам надо, наоборот, дружить. Будет лучше и тем и другим. Приручили же, прикормили волка, сделали из него друга себе, собаку. А медведь смирней волка, его приручить легче. Волк постоянно живет на мясе. А медведь, как человек, ест все: грибы, ягоды, всякие коренья, овощи, на домашний скот нападает только по злой нужде. И пользы от медведя будет куда больше, чем от собаки, даже от лошади. Медведь может возить и в упряжке и верхом, таскать в лапах, по лестницам. Медведь многое может».

Ну а квинтэссенция идиллических представлений о медведе – это известные советские мультфильмы. Там медведь всегда добрый и справедливый. Правда, здесь есть и иной, не бытовой, а иерархический момент. Медведь – это верховный арбитр, власть в лесу, он – это высший суд, и как иерарх, как представитель верховной власти, он не может иметь иного облика, кроме, сугубо положительного. А здесь есть повод вспомнить то, что сказала о пушкинских «Цыганах» одна дама: во всей поэме один только честный человек, и тот – медведь.

© 2011 Автор допускает использование материалов сайта при наличии активной ссылки.